«Народ принадлежит той религии, которой принадлежит глава его государства»

«Я сожалею, что сегодня мусульмане, населяющие определенную часть мира, не имеют возможности, например, выразить свое мнение с трибуны ООН. Я очень хотел бы, чтобы с трибуны ООН могли высказать свое слово религиозные деятели тоже. Политические деятели могут это сделать». Об этом в интервью первому заместителю генерального директора ТАСС Михаилу Гусману заявил Глава Управления мусульман Кавказа Шейх-уль-Ислам Аллахшукюр Пашазаде.

«Поэтому я, как Шейх-уль-Ислам, уже 40 лет занимаю этот пост. За это время у меня было немало друзей, товарищей. Я поддерживал и поддерживаю с ними связь независимо от их религий и языков», — сказал он.

Аллахшукюр Пашазаде отметил, что сегодня вопросы, связанные с нагорно-карабахской проблемой, событиями, происходящими в Сирии, Йемене, Ираке, в мусульманском мире в целом, а также рост антисемитизма и исламофобии в странах Европы может привести к межрелигиозному противостоянию. И это нас не может не беспокоить. Поэтому мы приглашаем сюда, к нам в Баку, руководителей мировых религиозных организаций.

«Я не имею в виду политиков, старающихся замаскировать свою жестокость, свою борьбу за кресло, за власть с помощью религиозных деятелей. Мы говорим о религиозных лидерах, указывающих им путь истины, способствующих объединению политической силы с силой духовной. Мы хотим предложить миру азербайджанскую модель мультикультурализма, и в этом плане саммит религиозных лидеров, на наш взгляд, является немаловажным примером», — сказал Пашазаде.

По его словам, у арабов есть такая поговорка: народ принадлежит той религии, которой принадлежит глава его государства.

«Конечно, верования есть верования в бога. Тут важная роль принадлежит отношению главы государства, государства к религии. Конечно, многие государства говорят об этом, но ничего в этом направлении не делают. К какому государству ни обратимся, все заявляют, что у них самая большая толерантность, независимость. Говорят, но не делают. Если вникнуть в суть, можно заметить, что имеется большое недовольство. А у нас не так. У нас шейх может войти в еврейскую общину, принять участие в их церемониях, выражать им соболезнование. Поверьте, что я не раз посещал еврейскую общину, среди них были мои друзья. Мы часто общаемся с христианской общиной, я бываю у них, они приходят к нам. Такого больше нигде не увидишь. И, чтобы создать такую обстановку, надо приложить немало труда. Хочу еще раз подчеркнуть это: большая роль принадлежит государству, главе государства, вице-президенту. И я благодарен им за создание условий для распространения нашего опыта во всем мире. Саммит организован в Баку с тем, чтобы все могли воспользоваться этим опытом», — сказал он.

«Если вернуться в советский период, во время, когда произошли январские события, когда советские войска вошли в Азербайджан, вы все это знаете, были свидетелем происходившего. В то время Примаков и Гиренко были в Баку. Нас — меня, Исмаила Шихлы, Гасана Гасанова, Бахтияра Вахабзаде и еще нескольких человек — пригласили в Центральный Комитет. С Примаковым мы были знакомы. Он был востоковедом. Между нами была дружба, хорошие отношения. Он знал мою жизнь, знал, пройдя через какие трудности я пришел в религию. Всегда он мне говорил: «Ты поступил правильно». Я присутствовал на похоронах его сына. Между нами были близкие отношения. Он сказал, что уже поговорил с Горбачевым, мне предложил взять власть на себя, принять руководство, сказал, что окажут мне всемерную поддержку. Тогда еще не было 20 января. И военные еще не вошли в город. Для меня это было полной неожиданностью. И я, не задумываясь, ответил ему: «Ты же меня знаешь. Знаешь, что я человек религии, а не государственный деятель. Ты хочешь дать мне эту власть. Твоя власть для меня не стоит двух рукетов намаза. Для меня вера выше власти. И вы, зная меня, предлагаете мне такое». Я отверг его предложение, возможно, как друг осудил его: мол, ты не должен был предложить мне такое»,- сказал он.

По словам Пашазаде, его власть появляется тогда, когда он остается наедине с Аллахом, молится Аллаху.

«Только тогда я чувствую свою власть на земле. Поэтому, когда мне предложили руководить государством, я предпочел эту свою власть. Сегодня я еще раз хочу сказать, что нельзя сидеть на двух стульях одновременно. Ты должен быть или религиозным деятелем, или же деятелем государственным. Быть религиозным деятелем и испытывать от этого удовольствие, наставление заблудшего человека на путь истины — это и есть самое большое счастье. Сегодня наш долг состоит именно в этом, и я это делаю», — добавил он.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *